– Не надо! – завопила Женька, ощутив внезапно всю чудовищность и ненужность этой охоты. – Не стреляй!

Она заткнула уши и затопала ногами, разбрызгивая черную жижу на дне.

– Не тряси лодку, идиотка! – набросился на нее Николай.

Но страшасик так и не вынырнул на поверхность, серое пятно успокоилось, фонтанчик посреди него исчез и на его месте расплылся алый круг.

– Утонул… – проговорил без всякого выражения Рем и опустил ружье. – А в нем литров тридцать воды…

Женька запрокинула голову. Там, в вышине, казалось, уже не было воздуха, а лишь пустота, и в ней плавилось сошедшее с ума солнце. Под его лучами озеро парило и от едких испарений щипало глаза и горло.

– К берегу греби, – негромко приказал Рем.

Даже под защитной биомассой было видно, что его лицо посерело, а на лбу проступили крошечные пузырьки пота.

– Что же это… с пустыми руками? Такие бабки упустили!..

– К берегу, – повторил Рем, будто не слышал Колькиных возражений.

Лодка качнулась и Женька невольно ухватилась за борт. Что-то скользкое, липкое обвилось вокруг руки. Женька завизжала и отдернула руку. Небольшой, серый с лиловым комок, похожий на пакет с биомассой, шлепнулся ей на колени. Нет, это был конечно не мешок, а маленькое, начинающее жить существо, похожее на поросенка, с зачатками лап, тоненьким хвостиком и кожистым воротником вокруг шеи. Из этого воротника тут же потянулись лиловые щупальца, норовя уцепиться за колени, но плотная ткань брюк не давала…

– Надо же… Малявка… – изумился Коляй и привстал, отыскивая что-то глазами.

– Ты что? – спросила Женька, пугаясь его хищного взгляда.

– Топорик где? – пробормотал Коляй, наклонясь и шаря под банкой.

– Фиг тебе, понял, – крикнула Женька, прижимая страшасика к себе. Детеныш тут же с радостным хрюканьем присосался к руке. Пришлось хлопнуть его по голове. Поросенок рассерженно взвизгнул, но руку отпустил. Женька вытянула за рукав свалившуюся на дно лодки штормовку и завернула страшасика так, что наружу высовывалась одна тупая бородавчатая мордочка с любопытными крошечными глазками.