Я поднял на «вальтере» флажок предохранителя, с губкой в руке выбрался из машины и, изображая сосредоточенность на своем занятии, принялся протирать лобовое стекло.
Дальше все произошло именно так, как мне и рассказывал Котляров.
За исключением одного: никакой погони после того, как парнишка в линялых штанах с вызывающей восхищение наглостью открыл правую дверцу и забрал с пассажирского кресла барсетку, не состоялось. Ворюга успел отскочить от «Эксплорера» шагов на пять, не больше, прежде чем я хладнокровно расстрелял его из «вальтера».
Три выстрела; три резиновые пули.
Все они, похоже, достигли цели (уроки стрельбы в Марбелье не прошли для меня даром) и кучно угодили парнишке чуть пониже лопаток – повыше задницы. Короче, в то самое место, которое принято называть поясницей и которое мусора так любят охаживать своими ПР-73. [3] Скорее всего, барсеточнику в силу специфики его вредной работы уже доводилось испытывать действие этих массажных дубинок на собственной шкуре. Но сегодня в реестре орудий возмездия вместо них значилось нечто новенькое – резиновые пилюли. Что лучше, что хуже; что полезнее для здоровья, ворюга теперь мог судить по личному опыту.
Три выстрела; три резиновые пули.
Барсеточника изогнуло, как гусеницу, угодившую под каблук. По инерции он сделал еще несколько нетвердых шагов, но его уже, словно пьяного, повело в сторону. Ноги заплелись. Ворюга, выронив добычу, грохнулся на колени. Ненадолго застыл в этой позе и наконец уткнулся солнцезащитными очками в газон.