Никаких следов, указывающих на то, что кто-то обнаружил передатчик, видно не было. Если бы Когден Нестор не расстелил свою постель именно на этом месте, то кто знает, может, передатчик работал бы еще много лет впустую, пока не замолчал бы совсем.

Мы извлекли аппарат из песка. Он не подавал признаков жизни и не отзывался на сигналы, передаваемые Фрэнком. После трех дней бесплодных усилий мы начали терять надежду. И тем не менее, я был уверен, что провод соединяет нас с внутренним миром, так же твердо, как в том, что сейчас, когда я пишу эти строки, сижу в своем кабинете. В полночь четвертого дня нашего пребывания в пустыне я был разбужен стрекотанием телеграфного аппарата.

Вскочив на ноги, я грубо растолкал Даунса и потащил его к ожившему прибору. Мне не пришлось объяснять причину моего возбуждения. Едва придя в себя и услышав долгожданные звуки, он радостно вскрикнул и немедленно склонился над аппаратом.

Нестор поднялся одновременно со мной, и сейчас мы все трое пожирали деревянный ящик глазами.

Дауне прервал стрекотание аппарата, взявшись за передающий ключ.

- Дауне, спросите, кто это, - сказал я. Он отстучал мой вопрос, и мы, затаив дыхание, ждали ответа.

- Он говорит, что он - Дэвид Иннес, - объявил Дауне, - и хочет знать, кто мы такие.

- Передайте ему, - ответил я, - а также спросите, что с ним произошло с тех пор, как я видел его в последний раз.

В течение двух месяцев я разговаривал с Дэвидом почти каждый день, и когда Дауне переводил закодированное послание, мы с Нестором тщательно записывали ответы. Расположив их в хронологическом порядке, я получил полное повествование о приключениях Дэвида Иннеса в сердце Земли, записанное с его слов.