Тут же ходили, стояли, сидели, лежали люди -- белые, желтые, черные, в трусах, в панамах, в кепках, в куртках, в набедренных повязках, пахнущие потом, размякшие от жары. Они монотонно проклинали и небо, и солнце, и остров, и эту опостылевшую работу.

В середине лагуны лениво дымил большой белый теплоход.

Смайерс выпил стакан содовой, запер сейф и отправился в радиорубку. Через несколько минут текст шифрограммы, цифра за цифрой, пошел в эфир. А когда над островом взошла луна, всех рабочих собрали у здания управления. Оттуда, в сопровождении десятников, вышли Болл и Смайерс. Толпа смолкла...

-- Итак, ребята, -- громко произнес Болл, -- сегодня, одиннадцатого февраля, фирма расторгает с вами контракт. Основные работы окончены, и строительство свертывается. Не думаю, чтобы это вас сильно огорчало... -Он сделал паузу и оглядел залитые лунным светом лица.

Никто не проронил ни слова.

-- Вы работали здесь свыше трех с половиной месяцев, ребята, -продолжал Болл, -- и самый низкооплачиваемый заработал больше, чем мог бы заработать в Штатах за целый год. Большинство из вас вернутся домой богачами. Пароходы за вами прибудут через два -- три дня. Погрузка будет последней вашей работой на этом строительстве. Завтра с утра вы сможете получить заработанные деньги в конторе. Фирма оставляет на две недели пятьдесят рабочих для кое-каких доделок. Мы тут наметили кандидатуры... Те, кто не согласен остаться, заявят сразу же. Тогда мы назначим других. Все ясно?

-- Ясно, -- прогудела толпа.

-- Отлично... Читайте список, Хвольсон. Один из десятников выступил вперед с листком бумаги. Ему пришлось слегка изогнуться, чтобы не заслонять свет фонаря, под которым он стоял. Дик и Чарли подтолкнули друг друга локтями и затаили дыхание. Их имена зачитали в самом конце, когда Чарли, изнывая от нетерпения, чуть не вывернул Дику пальцы.