- Понятно. Кто боем командует?

  - Пока ты был в отключке, Васильев.

  - Давай его на связь.

  Мне помогли подняться, и Катерина самолично вернула гарнитуру радиостанции на место и я смог пообщаться с капитаном Васильевым, который на танке конца 20-го века раскатывал немецкий потрепанный батальон, образца 1941-го года.

  - Дровосек, ответьте Фениксу.

  В ухе раздался азартный голос моего заместителя.

  - На связи Феникс. Как там, очухались?

  - Нормально. Что у вас?

  - 'Троечку' потеряли.

  - Белка уже сообщила.

  - А так поразвлеклись немного в темноте. Добиваем остатки. Все кто мог, разбежались.

  - Вас понял. Не увлекайтесь, у нас тут еще есть цели, берегите боеприпасы.

  Но стрельба и так стала стихать. На фоне светлеющего неба, горящие машины, поляна заваленная трупами немцев и советских солдат, выглядели весьма неприглядно. Когда я вполне пришел в себя, то организовал импровизированный военный совет.

  Потери у нас оказались намного больше, чем хотелось бы. Погиб один из бойцов, пришедший в наш отряд вместе с Васильевым. Трое были тяжело ранены. От мощных винтовочных патронов на таком расстоянии не спасали и бронежилеты. Среди бывших военнопленных потери тоже были не маленькими. Большинство уцелевших грузовиков, которые мы использовали для перевозки бойцов, превратились в санитарные машины, забитые доверху раненными. В таких условиях и с такой обузой, устраивать какие-либо серьезные рейды было уже не реально.

  Еще одной неприятностью было то, что джип, выведен из строя. Поэтому Санька натолкал в него пару ящиков взрывчатки и подготовил для подрыва.

  Выслушав доклады, я немного задумался, рассматривая карту, с трудом борясь с головокружением и тошнотой. Ударило основательно, поэтому на лицо все признаки сильной контузии и сотрясения мозга.