Командир машины - целый подполковник - вяло бормотал, вытирая пот с лица: - Нету там Кубинки. Ничего нету. Оказалось, его посылали в Кубинку, в военный городок, налаживать связь с войсками, которые там сосредоточены. Но подполковник не нашел ни войск, ни самой Кубинки. Одна белая пустыня. То есть не совсем. Он нашел реку, которая мирно текла с запада на восток, и по карте выходило, что это Москва-река, которая, однако, почему-то уклонилась к югу. Все это подполковник доложил группе офицеров, которые его встречали, но Тимур Гарин затесался в эту компанию, и его не прогнали - может, подумали, что он из какой-нибудь спецслужбы. - А может, это ты уклонился к северу? - спросил у подполковника генерал-майор в полевом камуфляже. - Может, и так, - не стал спорить подполковник. - Только там все равно должны быть населенные пункты, а мы за всю дорогу не встретили ни одного. - Ладно, черт с ним, - махнул рукой генерал. - Скоро должны прислать самолеты. С самолетами дело обстояло так. С аэропортами связи не было, с военными аэродромами - тоже, и только один аэродром ПВО возле самой Москвы отзывался, как ни в чем не бывало. И сейчас самолеты с этого аэродрома уже начали облет Москвы и белого поля. Были в воздухе еще какие-то вертолеты, спортивные и учебные самолеты и даже мотодельтапланы. Дельтапланеристы занимались самодеятельностью, но военным было не до них. Вскоре над Минским шоссе прогрохотал вертолет и ушел на запад. А через полчаса все, от военных до журналистов, уже знали, что пустыня простирается на неопределенное расстояние. И не только здесь, но и везде вокруг Москвы. Истребители-перехватчики, способные улететь за тысячи километров от своего аэродрома, не смогли добраться до конца этой пустыни. Их пилоты видели реки и горы - но не обнаружили ни лесов, ни сельхозугодий, ни городов. Они вообще не заметили никаких следов деятельности человека. Тимур Гарин склонялся к мысли, что пора возвращаться в Москву, поскольку основная информация стекается туда.