Он командовал в сражениях эскадрами, оперативными соединениями и флотами, одерживая почти непрерывную череду побед. Он видел, как разлетаются на части взорванные корабли, и не раз ощущал содрогание палубы, когда вражеский огонь прорывал защиту его флагмана. Как минимум дважды он оказывался в нескольких шагах от смерти. Однако за все время своей службы адмирал ни разу не был ранен в бою и ни разу не встречался с противником лицом к лицу. Не сходился с ним врукопашную. Его всегда отделяли от врага световые минуты и секунды, он воевал с помощью лазеров, гразеров и ядерных боеголовок. В уважении и доверии своих подчиненных граф мог быть уверен, но он никогда не был для них кумиром.

Таким, каким являлась для своих людей Хонор Харрингтон. Окрестив ее «Саламандрой», журналисты в кои-то веки попали в точку: она словно притягивала к себе самый жаркий огонь. Ей, сравнительно молодой женщине, довелось участвовать в не менее масштабных битвах, чем графу Белой Гавани, и к тому же она обладала личным магнетизмом, побуждавшим подчиненных, не дрогнув, идти за ней в самое пекло. Но в отличие от графа она порой сталкивалась с людьми, желавшими ее смерти, настолько близко, что видела их глаза и ощущала запах их пота. Господь ведает, при каких обстоятельствах она лишилась руки! Конечно, довольно скоро он об этом узнает, но не станет ли это знание еще одним поводом для тревоги? Страха, что такое может повториться снова? И ведь нельзя сказать, что она, как могло показаться со стороны, нарочно ищет смерти. Просто…

Спохватившись, адмирал Александер понял, что застыл в неподвижности на миг дольше, чем следовало, и, уже ловя на себе недоуменные взоры, выдавил улыбку. Он не мог допустить, чтобы люди догадались о его потаенных мыслях.

— Добро пожаловать домой, леди Харрингтон, — сказал граф, протянув ей руку, и почувствовал, как длинные изящные пальцы сжали его ладонь с осторожной силой, характерной для уроженцев миров с высоким тяготением.