На поверхности это существо методично исследовало их обороноспособость. Оно преодолело их силовые защитные поля. Выдержало все, что могли в него выпустить лазерные пушки. Окутало все тошнотворным сладковатым запахом смерти уже умирающего мира.

Гарровик немедленно транспортировался в центр событий, организуя отзыв команды. Сражаясь на их стороне.

Затем внезапно, посреди процесса передачи на борт, перестали функционировать транспортаторы корабля – слишком деформированные временной перегрузкой и первой эвакуацией. Гарровик вызвал вниз шаттл. Никто не верил, что они сделают это вовремя.

Но Кирк никогда не сомневался, что Гарровик их спасет. Как-нибудь. Он был капитаном.

На трикодере возник какой-то всплеск.

Кирк проверил показания. Ди-кирониум. Это ему ни о чем не говорило.

Но тут его настиг неприятный аромат. Слишком сладкий. Подавляющий.

– Он возвращается… – сказал Кирк.

– Лейтенант! – передал Гарровик. – Где показания? – Что-то двигалось у отдаленных скал.

Нет – не двигалось – вздымалось. Взвилось на фоне алого заката, как бушующие врата в ад.

– Кирк?! – повторил Гарровик.

И именно в этот момент, в другой жизни, в другое время, лейтенант Кирк застыл. Столкнувшийся с неизбежной смертью, отягощенный ответственностью и долгом, он заколебался. Но не на сей раз…

– Кирк – «Фаррагуту»! – выкрикнул он. – Цель удара – тридцать метров точно на запад отсюда! Все фазеры – ОГОНЬ!

Инстинктивно Кирк набросился на Дрейка, вынуждая и того пригнуться и укрыться. Через миг небеса Тичо IV были вспороты двойными копьями голубого огня.

Кирк ощутил, как сотряслась земля, когда жуткая гармония фазовой энергии разрывала на части все атомы по своему лучу. Он чувствовал запах сожженной пыли, жар, ощутимый привкус озона, высвобожденного атмосферной ионизацией. Огневой вал прекратился.