В похожей на пещеру комнате Кохрейновского Зала Физики Звездной Академии жужжали громоздкие ряды машин. Некрашеные основные блоки и платформы, что воскресили скалистые ландшафты Тичо IV, вновь послушно стали желтыми сетчатыми стенами.

У Кирка болели глаза, в том месте, где на них давили визуальные входные кодирующие устройства. От веса серво-двигателей, которые управляли тканью обратной связи, что прилегала к телу, болела спина. Полное боевое голо-оборудование было слишком тяжелым.

Но Кирк не собирался на это жаловаться.

Он сознательно постарался выпрямиться, быстрее двигать руками. Ослепительно улыбнулся технику.

– Отлично себя чувствую, – легко сказал он. – Как будто на мне моя старая форма.

Пораженный техник усмехнулся. Как будто он слышал тут только жалобы. Он начал отсоединять механизм обратной связи.

– Знаете, – сказал он Кирку, словно тот был его старым другом, – когда-нибудь станет возможно полностью покончить с костюмом. Использовать фокусированные тяговые лучи. Управление микрогравитацией. А может даже построить опоры с помощью репликации вещества транспортатора.

Кирк застонал про себя, сохраняя на лице терпеливую улыбку. Вдобавок к весу, костюм протерся в тех местах, к которым он не хотел привлекать внимание на публике.

Он позволил технику со счастливым видом болтать о невиданных возможностях его штуковин и приспособлений и о будущем голографического моделирования.

Он надеялся, техник решит, что пот, струящийся у него со лба – результат слишком плотного прилегания костюма, а не физических усилий, от которых Кирк был близок к изнеможению. Или боли в плече, которая не давала забыть, как он ударился о фальшивый грунт и покатился к фальшивому валуну.

Он подумал, что инженеры Звездного Флота слишком плохи, раз не могут сымитировать ощущение непобедимости, которое было у него в юности, когда он мог удариться и перевернуться пять раз на дню на настоящей земле и никогда не ощущал последствий.