
- Soil ich noch etwas rnachen, Herr Ingenieur?[ Не нужно ли сделать еще что-нибудь, господин инженер? (нем.) ]
Молодой швед в кожаном шлеме качает головой.
- Is gut, danke[3 Довольно, спасибо (искаж. нем.). ].
И Станда с кровоточащим сердцем возвращается в забой грузить уголь. Григар даже не обернулся, маленький Бадюра, выпячивая губы под черным носом, насвистывает песенку; верно, шахтеры злятся, что Станда отличился.
- Этот Хансен - замечательно славный парень,почти мстительно говорит Станда.
- А ты подлизывайся больше,-.....сплевывает угрюмый Бадюра, круша отбойным молотком угольный пласт. - Грузи-ка давай, ясно?
Ничего не поделаешь, Станда влюбился в длинного шведа до того, что самому стыдно. Бегал бы за ним как собачонка, носил бы ему инструменты и был бы счастлив, коснувшись его кожаной куртки.
Как ни глупо, но Станде страшно нравятся длинные ноги шведа, его небрежная, чуть мальчишеская походка; у Хансена этакая светлокожая шведская рожица, и когда он размазывает под носом угольную пыль, то вид у него очень забавный, точно у большого перепачканного мальчугана. Станислав Пулпан, вероятно, не сумел бы объяснить, что такое обожание; но когда он знает, что его инженер на участке, вагонетка летит по рельсам сама собой, как ветер.
Посмотрите же, какой я откатчик! И Хансен, встретив Станду в штреке, всегда поводит слегка блестящим носом; и не заметно даже, а Станда знает, что это относится к нему, и на некоторое время сердце его наполняется невыразимым блаженством.
