Второй случай был попроще — северный альбатрос летел в вышине, и Иеро удалось овладеть сознанием птицы. Всего на несколько секунд, но удалось — он увидел с высоты и отряд, и поредевший Тайг, и реку в стороне, и холмы вдали у горизонта. А горизонт был далеко, очень далеко!

Контакт с альбатросом длился недолго — птица, почувствовав чужое присутствие в мозгу, поставила блок, и Иеро утерял связь. Но все же она была, она, несомненно, была! Получается, упражнения шли на пользу. Кончено, его успехи мизерны по сравнению с тем, что может Айрон Гальс. Гальс овладевал сознанием практически всех существ и подчинял их своей воле совершенно. Птичьего блока он бы просто не заметил, настолько сильна его ментальная сила. Порой Гальс, шутки ради, глазами мыши подглядывал за однокорытниками, а потом изображал сеанс ясновидения — давно, три зимы назад. Сейчас Гальс стал серьезнее, пустяками не забавляется.

Стражи к способностям Иеро отнеслись, как к должному. Казалось, иного они от семинариста и не ждали. В глазах суровых стражей границы он был не навязанным попутчиком, не обузой, а очень ценным человеком, и обращались с ним они даже не как с равным, а как со страшим. Иеро понимал, что здесь не его заслуга, а священников, с которыми стражам границы приходилось иметь дело прежде. То, что он учуял снапера и снежную гидру для них, в отличие от самого Иеро, было само собою разумеющимся.

Ответственность давила, но, к удивлению Иеро, еще и наполняла силой, уверенностью. Возможно, размышлял Иеро, это происходит оттого, что верившие ему люди отдавали, делегировали свою ментальную силу? И чем больше людей доверились тебе, тем больше и твоя ментальная сила? Хорошо бы посоветоваться с наставниками, но наставники остались в Аббатстве. Хотя Аббат Демеро говорил, что знание, добытое самим, ценнее знания, полученного от другого.