— Йон Диедо… он меня прочтет? — спросил я наконец.

— Да, — подтвердила Жанин. — От первого до последнего слова.

Первые дни моего библиотечного плена были самыми тяжелыми. Все время я тратил на то, чтобы отыскать выход из создавшегося положения. Когда же мне стало окончательно ясно, что спастись невозможно, я начал опасаться за свой рассудок. Так бы оно, наверное, и случилось, если бы не заботливое и внимательное отношение ко мне Жанин. Она помогла мне освоиться с моей неспособностью воспринимать перспективу: ведь теперь у меня был только один глаз. И это она научила меня изгибать переплет, благодаря чему я мог двигаться вперед или в стороны. Правда, каждый мой «шаг» равнялся десятой или даже сотой доле дюйма, и все-таки это было движение, а не полная неподвижность. Именно благодаря Жанин я научился чувствовать запах пыли, витавший в сухом воздухе библиотеки, а также ощущать тепло стоящих поблизости книг. Яснее всего я, впрочем, чувствовал близость самой Жанин, чья обложка легко касалась моего переплета. Мне нравились ее чуткость, отзывчивость и подкупающая искренность. Кроме того, Жанин была довольно разговорчива и, в отличие от меня, не подвержена приступам мрачной задумчивости и меланхолии. Не думаю, чтобы она полностью смирилась со своим жребием, однако проведенные в заточении годы научили ее держать себя в руках и не поддаваться отчаянию.

Остальные тома тоже отнеслись ко мне вполне по-дружески. «Свежее чтиво» — так они называли меня между собой. Каждая из книг сочла необходимым сказать мне несколько приветственных слов. Правда, напрямую я мог беседовать только с теми, кто стоял в непосредственной близости от меня, поскольку самый сильный крик, который способна издать книга, звучит не громче мушиного жужжания (именно этот звук я услышал, впервые войдя в библиотеку Диедо — то были голоса книг, тщетно пытавшихся предостеречь меня). В библиотеке, однако, существовала система передачи сообщений от книги к книге — своего рода устная почта, с помощью которой все стоящие на полках тома могли передать мне слова утешения. Новых знакомых оказалось так много, что запомнить всех было просто невозможно, хотя я и знал, что в конце концов выучу их имена. Чего-чего, а времени у меня предостаточно…