Впрочем, яйцо само развеяло эти подозрения, предприняв отчаянную, хотя и неудачную попытку бегства. Прыткое создание, даром что даже конечностей не имеет! Ничего, пусть теперь поживет в моей котомке. Там особо не разгуляешься.

– Справедливость восторжествовала, – прохрипел я, оттолкнув уже не сопротивляющегося вещуна подальше от заградительной сетки. – Но только наполовину. Теперь тебе придется выручать из ловушки меня. Поторопись, если надеешься еще хотя бы раз взглянуть на яйцо.

– Да я просто убью тебя! – вскричал он, хватаясь за потухшую головешку. – А потом преспокойно заберу яйцо.

– Только попробуй, мозгляк, и твой еще не вылупившийся потомок станет сиротой, – я погрозил ему. – Освободить меня будет гораздо проще. А яйцо ты получишь сразу после того, как приведешь меня в безопасное место. Понял?

– Понял, – вещуну не оставалось ничего другого, как покорно кивнуть.

– А коли понял, так раздувай огонь! Разве не видишь, что костер вот-вот потухнет?

Жалобно стеная, вещун занялся костром, успевшим к тому времени выгореть почти дотла. Только пользы от хлопот было мало – как он ни дул на угли, как ни размахивал пучком травы, а вместо искр во все стороны летел только черный пепел.

Не помогли и мои советы. Как любил говаривать французский писатель Жорж Рони-старший, у которого за рабочим столом частенько тухла трубка: «Огонь умер».

Внезапно вещун уселся на землю и обреченно произнес:

– Поздно. Тенетники приближаются.

Я, с головы до ног опутанный сетью, обернуться конечно же не мог. Оставалось верить вещуну на слово.

– И что теперь будет? – этот вопрос, само собой, интересовал меня больше всего.

– Откуда мне знать, – буркнул вещун. – Столковаться с тенетниками непросто. Суровый народ… Такие проделки они никому не прощают, – он покосился на дыру в заграждении, сквозь которую прямо на моих глазах только что проскочила целая стайка зверьков, похожих на обросших шерстью ящериц.