– Признавайся! Этим ты себе жизнь спасешь. Я за тебя доброе слово уже замолвил.

– Придет время, когда на весах возмездия я взвешу все добро и все зло, которое ты принес мне, – зловеще пообещал я. – А тенетникам скажи, что так оно на самом деле и есть… То есть было когда-то. Сейчас я в себе не совсем уверен. Не знаю, как перевел мои слова вещун, но тенетники, похоже, остались довольны. По крайней мере, иголки на их теле, до этого грозно топорщившиеся, теперь улеглись.

– Кажись, дело идет на лад, – ободрил меня вещун. – Осталось последнее испытание. Неприятное, но не смертельное. Придется немного потерпеть.

– Что еще за испытание? – насторожился я. – Плетями из меня будут правду выбивать? Или раскаленными клещами вытягивать? Предупреждаю, я боли не выношу! Во всем признаюсь. Даже в том, что являюсь убежденным вредоносцем в двенадцатом колене, а ты мой ближайший наперсник.

– Не надо ни в чем признаваться. Природа сама за себя скажет… И покажет, – туманно пояснил вещун. – Но уже одно то, что нас допустили к этому испытанию, – хороший знак. Жить будем. Лишь бы…

Не докончив фразы, он углубился в заросли салато-подобной травы, где совсем недавно сиживал я…

Не знаю пока, как называется страна, населенная тенетниками, но дела в ней творятся поистине абсурдные.

Понукаемый хозяевами, вещун нарвал два пучка листьев, один из которых вручил мне.

– Это трава скверногон, – сказал он. – Или нутряк. Жуй ее. Жуй и глотай.

Я понимал, что это вовсе не его прихоть и мое положение не допускает препирательств, но все же посмел возразить:

– Я бы с охотой. Но эту гадость нельзя ни жевать, ни глотать, ни даже нюхать.

– Тогда подыхай в ловушке, – вещун отвернулся и принялся уплетать траву, как говорится, за обе щеки.

Тенетники неотрывно пялились на меня своими жуткими глазищами, а их иголки весьма красноречиво шевелились. Моя жизнь вновь повисла на волоске. Ничего не поделаешь – кушать подано.