– Попробуй зубами, – неуверенно предложил вещун. – У некоторых получается.

– У этих некоторых, наверное, зубы как пила. А я своими рисковать не собираюсь. Запасных здесь не достанешь. Сейчас мы что-нибудь другое придумаем.

Я извлек из котомки кремниевый нож, лезвие которого оставляло царапины даже на металле, и попытался разрезать сеть. Но не тут-то было! Если мне и удавалось одолеть необыкновенно прочную и упругую нить, концы ее при первом же порыве ветра вновь намертво склеивались между собой.

Борьба с сетью складывалась явно не в мою пользу. Хуже того, я имел неосторожность несколько раз коснуться ее разными частями тела, и этого оказалось достаточным, чтобы три-четыре нити крепко-накрепко прицепились ко мне. Тут уж о спасении вещуна пришлось забыть. Ценой неимоверных усилий я все же вырвался из коварных объятий паутины, правда, пожертвовав при этом ножом, который так и остался висеть в воздухе рядом с вещуном.

– Дело дрянь, – молвил я, отступая. – Как бы мне самому в ловушку не угодить.

Отказываться от своих намерений я конечно же не собирался, но настрадавшийся вещун воспринял мои слова превратно.

– Спаси меня, и я обещаю верно служить тебе! – взмолился. – Буду и проводником, и толмачом, и советчиком. Никто лучше меня не знает окрестных стран.

– Помолчи-ка! – отрезал я. – Цена вашим обещаниям известная. Не надо держать меня за дурака.

– Не верь клевете, которую распространяют наши враги! В залог своей преданности я отдам тебе яйцо, из которого должен вылупиться мой наследник.

– Зачем мне сдалось твое яйцо!

– Оно тебе действительно ни к чему, – охотно согласился вещун. – Но это самое дорогое, что у меня есть. Единственная цель нашей жизни – произвести на свет и воспитать хотя бы одного потомка. Знал бы ты, сколько усилий я потратил, добывая это яйцо. Если бы не оно, я преспокойно принял бы смерть и не тревожил своими мольбами посторонних.