- Нет, - с улыбкой ответил мужчина.

- Жаль. Знаешь, только и разговору: шахта, шахта... Столько-то пройдено, такие-то прогнозы...

Принялись за еду.

- А ты, профессор, как считаешь - долго еще? - спросила женщина, сняв языком прилепившуюся к нижней губе крошку. Тот, кого она назвала профессором, чуть пожал плечами.

- Трудно сказать. Стараемся вовсю... Знаешь, - он несколько повысил голос, - я так рад, что пошел добровольцем в шахту! Все-таки до чего приятно делать дело, которое так бесспорно нужно всем. Видела бы ты, как слаженно, как воодушевленно идет работа! И ведь самые разные люди, самых разных профессий - а так сработались, сжились друг с другом. Товарищество просто, я раньше только в книгах о таком читал и завидовал...

- Ну, я рада, - сказала женщина, они чокнулись глухо звякнувшими стаканами и выпили еще по глотку воды. Одобрительно улыбаясь, женщина поднесла ладонь ко рту и поболтала ею в воздухе, изображая размашисто болтающийся язык, а затем показала профессору большой палец. - Рада, что ты нашел себя.

Он грустно покивал ей в ответ. Ее лицо тоже стало серьезным. Она помедлила, как бы что-то для себя решая, провела, с силой надавливая, ладонью по столу несколько раз. И вдруг лукаво глянула на профессора:

- А то я, сказать по совести, извелась. Думаю, наверное, правильно ты собирался остаться в округе, с той...

Профессор, вздрогнув, изумленно уставился ей в лицо.

- К моменту ноль был бы крупным военным математиком. Я же помню, тебе предлагали. И семья новая сразу - хоп! - по месту жительства. Подружка молоденькая...

- Никуда я не собирался...

- Собирался, собирался! - дразнясь, как девчонка, она даже кончик языка показала ему. - Все знаю. И что на пять лет меня моложе. И что врач. И что в командировки ездил, а в отелях ни разу не останавливался, только у нее.