— С ума сошли? — мягко спросил главу представительства Рассвет, подняв голову от тарелки. — В этом месяце всего два вызова было. Я ещё даже бумагу не купил, — скоро мы официальные ответы на носовых платках писать будем. Накрахмаленных.

— А шиш тебе «на накрахмаленных платках»! — взвилась я. — В прачечной за крахмаление дерут, то есть драли, раз она сгорела, втридорога. А у нас свой крахмал тоже весь вышел. Значит так. Или каждый выделяет по равной сумме, или ужина не получите.

Все напугались и деньги нашлись.

Профессор, вычистивший корочкой блюдо до блеска, просиял и, вручая мне тощий кошель, напутствовал:

— Купи себе леденцов на сдачу, душа моя. Да не задерживайся, чтобы до темноты успеть.

Одна из особенностей Отстойника — после того, как стемнеет, все предпочитают сидеть дома за семью запорами. Дураков ходить по тёмным улицам особо не найдешь. И никто не говорит, почему так.

Так принято.

* * *

В городке только и говорили про вчерашний пожар.

На взгляд постороннего человека в Отстойнике царила сонная тишь и безлюдье, но свой понимал, что сегодня всё так и бурлит — просто надо знать места этого бурления.

Достаточно было обойти лавочки, встретить там пару-тройку других покупателей — и все новости Ойкумены были как на ладони.

Кроме того, что сгорела прачечная и из столицы пришёл очередной указ о борьбе со взятками на местах, к нам прибыло новое пополнение в гарнизон и поднялись цены на муку и масло. И на крахмал тоже. Все шептались, что это из-за указа про взятки.

Наполнившись новостями по макушку, я занялась покупками.