Чаю попили, о погоде поговорили, новостями обменялись, да и засобирался гость обратно. Делать ему, как и дракону, в Ракушке тоже было абсолютно нечего: он же Сильный. Враг, получается.

Я проводила его вечером до бухты, чтобы никто из наших не обидел Янтарного по дороге — он ведь и не думал скрывать, что Сильный и что военный. А прошло не так уж много времени, как мы отвоевали Ракушку, чтобы реагировать на это безболезненно. Посадила его на корабль, идущий обратно в Чрево Мира. Шарфиком помахала. Всё как у людей.

* * *

Дела сердечные, конечно, не радовали, но потом стало как-то не до них: всё время занимали занятия в Университете, лекции и библиотеки.

Я ведь получала классическое образование, которым мы, Умные, так гордимся.

А всякий знает, что настоящее классическое образование — это когда в тебя на протяжении длительного времени упорно и методично впихивают массу самых различных знаний, ну совершенно бесполезных в нормальной жизни.

Это-то и составляет всю прелесть образования, основу его основ: образованный человек тем и отличается от необразованного, что досконально знает все перипетии двадцать третьей дополнительной войны …нцатого года за тридевятые колонии, но не знает, каким концом молотка гвоздь колотят.

Хотя меня такое образование устраивало: ну зачем мне гвозди заколачивать? Их папа вбивает…

А после удручающей практичности занятий в Пряжке, слушать лекции о системе поэтического восприятия мира последователями школы Седого Горностая было сплошным наслаждением.

Так, вся в делах, я закончила первый курс.

Потом второй. Потом третий. Потом четвертый.

* * *

В большом мире в это время творилось что-то странное.

Во-первых, не все выпущенные мною драконы снова уснули, чтобы переждать наше, людское, существование на земле. Некоторые решили размяться после долгого заточения.