Открылась ему и еще одна истина: древняя мудрость не в состоянии помочь найти ответы на все вопросы, магия дает более полную, более прочную власть, чем науки, господствовавшие в мире до Больших Войн. Все те знания, которые друиды по крупицам собирали из книг времен Галафила и откапывали в тайниках своей памяти, оказались бесполезны, ибо были слишком разрозненны и стары, чтобы удовлетворить нужды новой эпохи и позволить выковать ключи понимания к дверям неведомого. Другое дело магия. Гораздо более древняя, чем наука, она оказалась более доступна. Хранителем секретов магии был народ эльфов. И хотя многие годы эльфы жили изолированно и скрытно, у них сохранились книги и записи, которые поддавались расшифровке гораздо легче, чем старинные научные труды. Правду сказать, и тут многого недоставало. Восстановить утраченное великое искусство волшебного царства оказалось куда как непросто, и все же возрождение его сулило много больше, чем наука, за которую ратовал Великий Круг друидов.

Однако Круг помнил, что за попытку воскресить магию мир заплатил Битвой Народов, помнил, что сталось с Броной и его последователями, и впредь не собирался рисковать. Изучение магии не запрещалось, но порицалось: что, мол, проку в праздном любопытстве, которое не в силах указать путь в будущее. Бреман оспаривал подобную точку зрения беспрерывно, но безуспешно. В большинстве своем друиды из Паранора не отличались широтой взглядов и не желали перемен.

«Учитесь на своих ошибках, — твердили они. — Помните, сколько опасностей таит в себе занятие магией. Лучше забудьте ее, как мимолетное увлечение, и займитесь серьезными исследованиями».

Конечно, Бреман не послушал их. Не в его характере было отвергать какую-либо здравую идею только потому, что однажды попытка воспользоваться ею не удалась.

«Не удалась-то ведь лишь из-за очевидных злоупотреблений! — запальчиво доказывал он своим оппонентам. — В другой раз можно руководствоваться здравым смыслом».