Оставив свои наблюдения, житель приграничья медленно поднялся на ноги. Он был высок, мускулист и широкоплеч. Длинные темные волосы, стянутые на затылке. Взгляд карих глаз тверд и зорок. Его худощавое, с резкими чертами лицо отличалось своеобразной грубоватой красотой.

Подойдя к нему, старик улыбнулся.

— Как дела, Кинсон? — приветливо спросил он. От звука знакомого голоса раздражение Кинсона Равенлока мгновенно развеялось, словно пыль на ветру.

— У меня все в порядке, Бреман, — ответил он, протягивая руку.

Старик стиснул ее в своей ладони. С годами кожа его руки стала сухой и шершавой, но рукопожатие все еще оставалось крепким.

— Давно ждешь?

— Три недели. Думал, прожду дольше. Даже странно. Впрочем, ты всегда меня удивляешь.

Бреман добродушно рассмеялся. Он расстался с жителем приграничья шесть месяцев назад и велел ждать его в первое полнолуние следующего года, назначив встречу севернее Паранора, там, где леса уступали место Стреллихеймским равнинам. Но хотя о времени и месте они условились, их договоренность едва ли можно было считать абсолютно точной, ибо Бреман уходил на север, в запретную страну, и срок его возвращения зависел от обстоятельств, предвидеть которые он не мог. Однако обоим нравилась подобная непредсказуемость. На сей раз Кинсону пришлось ждать три недели, но с такой же легкостью он прождал бы, если потребовалось, и три месяца.

Друид пристально посмотрел в глаза своему собеседнику.

— Узнал что-нибудь, пока меня не было? — поинтересовался он. — Надеюсь, ты не терял времени даром.

Кинсон пожал плечами:

— Так, кое-что. Присядь отдохни. Ты ел?

Он дал старику хлеба и эля, и они уселись рядом в темноте, глядя на широкий простор равнин, безмолвно распростершихся под сводом залитых лунным светом небес. Некоторое время старик жевал с отсутствующим видом. В эту ночь житель приграничья не развел костра, как не разводил его и в другие ночи с начала своего дежурства. Огонь привлек бы внимание, а ни один из них рисковать не хотел.