- Вы полагаете? - губы Гарлейна искривились в усмешке. - Вы приказываете мне? Вы, два миллиарда земных лет в страхе таившиеся от нас? Вы, которые даже теперь боитесь встретиться с нами разум к разуму, сознание к сознанию.., и прячетесь за эту нелепую плоть и еще более нелепую систему звуковой связи?

- Либо ваши мысли сейчас несколько туманны - во что я, впрочем, не верю - либо вы пытаетесь усыпить мою бдительность, - неторопливо произнес Бергенхольм. - Я не предполагаю, что вы вернетесь на Эддор; я знаю это совершенно точно. Что касается избранного мной средства связи, то вы прекрасно понимаете суть дела: земной язык - лучший способ скрыть от вас ту информацию и знания, которые вы так жаждете получить. И, наконец, насчет вашего горячего желания пообщаться, так сказать, "разум к разуму"... - он пожал могучими плечами. - Мы встречались друг с другом и в таком качестве. В тот миг, когда вам, Роджеру-Гарлейну, было позволено вспомнить то, что забыла ваша раса... И я с большим интересом погрузился вместе с вами в эти волнующие воспоминания, как следует изучив и вас, и череду ваших предков. Вот почему я знаю вас - и все о вас, Гарлейн Эддорский; вы же можете только предполагать, что я - один из многих аризиан. Впрочем, это совершенно тривиальный факт.

Гигантским усилием Гарлейн на миг высвободился из-под телепатического воздействия собеседника. Возможно, на какую-то ничтожную долю секунды окружающие даже могли видеть его - но аризианин, не прерывая своей речи, тут же опять накрыл Гарленна ментальным колоколом. Он сделал это так легко, так изящно и непринужденно, словно имел дело с младенцем, а не с одним из самых мощных разумов Эддора.

- Теперь насчет вас, Гарлейн, - голос Бергенхольма оставался по-прежнему сухим и спокойным. - Существовали определенные причины, по которым мы не противодействовали вам - ни на Полэне, ни на Ригеле, ни в системе Велантии, ни на Земле. Этому последнему миру вы принесли особенно много горя. Вы, пользуясь плотью и разумом Ло Суна, погубили цивилизацию Атлантиды.