И тут я внезапно обнаружил, - намного раньше Хосе - что далеко впереди по курсу на рельсах лежал какой-то посторонний предмет. Конечно, полагал я, индеец тоже должен его заметить.

Поэтому я выжидал, раздумывая, сколько тому понадобится на это времени. Уже через двадцать секунд он вдруг вытянул палец, показывая на препятствие.

Я вздохнул. Да, с таким отличным зрением нечего было опасаться хотя бы малейшего проявления кислородной недостаточ точности.

- Начинайте тормозить! - распорядился я.

Он кинул на меня несколько удивленный взгляд. Я был уверен, что в этот момент Хосе взвешивал мои слова, оценивая их примерно так: НО ЕЩЕ СЛИШКОМ РАНО ДЕЛАТЬ ЭТО. Не вызывало сомнений, что он недостаточно учитывал то обстоятельство, что для остановки поезда на Марсе требовалось гораздо больше времени, чем на Земле: масса оставалась прежней, но вес здесь существенно менялся, а трение становилось гораздо более слабым. Состав со страшным скрипом колес замер. Локомотив, подрагивая, натужно пыхтел.

Вблизи не было ни души и вообще ничего примечательного, кроме громадного мешка, валявшегося рядом с рельсами. Я прикинул, что в него напихано не менее пары тонн скальных пород.

- Я сейчас спущюсь вниз, - обратился я к Хосе. - А вы тем временем тихонько продвигайтесь вперед до тех пор, пока я не дам вам сигнал остановиться.

Он послушно кивнул. Я отодвинул в сторону дверь. Индеец в тот же момент поднял плотный воротник своей куртки, прикрывая от холода уши. Стоило мне спрыгнуть, как он тут же изолировал кабину от внешнего мира.

Между тем снаружи не так лютовало, как вчера. Я прикинул, что температура поднялась до минус пятидесяти градусов. По моему знаку поезд начал медленно продвигаться и остановился тотчас же, как я сделал Хосе отмашку. Используя крюк небольшого под емного крана, который мы постоянно на всякий случай возили с собой я приподнял мешок и переправил его в грузовые вагоны, заполненные шлаками. Потом вновь забрался в командный отсек локомотива.