— Ну, значит, показалось. — Пробормотал Кай, расстроенно смотря на разлетевшиеся по мостовой мелкие кусочки.

— Прости меня, Кай, — снова извинилась Линор. — Я просто хотела спрятать зеркало на время, я совсем не собиралась его разбивать.

— Ну, теперь уже ничего не изменишь, — с неприсущим ему раньше фатализмом ответил мальчик. — Ладно, пошли обратно.

Конечно, с зеркалом не очень хорошо получилось, но в глубине души Линор была даже рада — теперь Кай снова станет прежним, и будет играть с ней и остальными детьми, оставив свои странные разговоры. Теперь он снова будет видеть мир точно так же, как и она. Но радость оказалась преждевременной. Кажется, что совсем мелкие осколки зеркала все же застряли у мальчика и в сердце и в глазу, потому что прежним он так и не стал.

Линор поняла это на следующий же день. Она пришла к Каю в гости, а он, внимательно посмотрев на Линор, вдруг сказал:

— А ты в курсе, что у тебя на плечах червивый труп собаки?

— Что? — испугалась Линор. — Кай, милый, ты уверен, что тебя тогда кольнуло в сердце, а не в голову?

— Прости, — сказал Кай. — Я ошибся, это просто у тебя воротничок странного фасона.

На этом тему замяли, но Линор ясно поняла, что во всем виноваты осколки того мерзкого зеркала. А такие осколки, как известно, сами не выскакивают.

С того дня Кай начал постепенно меняться. Вместо того чтобы играть под красивым розовым кустом или рассматривать книжки с милыми картинками или бегать по городу с другими детьми, он часами сидел в одиночестве, нахмурившись.

Если он и выходил погулять, то шел в странные места — в больницу, приют, дом престарелых.

Иногда, подойдя к ни в чем не повинному прохожему, Кай заявлял:

— Фи! А Вы в курсе, внутри вас сидит мерзкое существо с головой птицы, телом обезьяны, хвостом лошади, ногами свиньи и когтями тигра?

Ну, или что-нибудь в этом роде. К счастью, до рукоприкладства пока не дошло, прохожие попадались мирные и Кая почти совсем не обижали, а только быстро уходили прочь, громко ругаясь.