— Немецкая школа дрессировки. — Он беспомощно разводит руками. — Возможно, вы правы. Возможно, я был слишком строг.

Что-то в этих словах — неправда. Ясно, что: он просто не собирается со мной спорить. Что бы он там себе ни думал, ему легче отделаться от меня вежливой фразой.

— Впредь я буду с ним мягче, — говорит Неизвестный. — Обещаю.

Боли нет. Это странно — но боли нет. Значит, он и впрямь обещает.

— Меня зовут Ника. А вас? Как вас на самом деле зовут?

— Томас, — широко улыбается он и протягивает мне загорелую руку.

Я стою неподвижно. Я слушаю боль.

— Очень приятно, — смущенно бормочет он и неловко прячет руку в карман.

— Ви хайст ду? — говорю я.

— Томас… — Он игриво глядит на меня. — А вас на мякине не проведешь!.. — В слове «мякина» ударение он ставит на первом слоге. — О'кей. Меня зовут Генрих.

Я молча качаю головой.

Он совсем перестает улыбаться. Он смотрит внимательно, не мигая. У него красивые глаза. А вокруг них — нестертые блестки, такого цвета… как липовый мед на солнце. Одна блестка прилипла в уголке его глаза.

— Эрвин, — говорит он. — Меня зовут Эрвин.

— Теперь похоже на правду.

Он пожимает мне руку, потом той же рукой трет глаз. Тот, с золотой соринкой.

Мне отчего-то становится его жалко.

— Три к носу, — говорю я ему. — Если хочешь, чтоб вышла, три пальцем в направлении к носу.

6

ОБОРОТЕНЬ

…Их предки пришли с Южного полюса тьмы.

Они не имели права на Истину — и Истина ускользала от них. Самых талантливых в своих рядах они истребляли сами…

Им не был дан Разум — эта животворная искра, это умение возвращать любую вещь или сущность к ее духовной первопричине, освобождать тончайшую эссенцию сути из-под застывшей коросты конкретности.