Он улыбнулся и поцеловал жену. Наверное, ответ был правильный – Лиззи вернула поцелуй с большой охотой. Некоторое время они предавались этому занятию.

Потом Елизавета сказала:

– Ты не стал просматривать всю запись. Почему?

– Так посоветовала Жаклин. Мой поиск требует тщательности, и лучше знакомиться с ситуацией постепенно, изучая фрагмент за фрагментом. Посмотреть, подумать, получить дополнительную информацию и снова подумать… Я ведь ищу аномалии и нестыковки с нашей земной историей, нечто такое, чего не заметили прежде. И к тому же…

Он замолчал, размышляя об увиденном.

– К тому же?.. – повторила Лиззи.

– Этот период близок к точке развилки. Ты знаешь, что с началом Нового времени история Земли-2 пошла по-другому, но с какого момента? Предполагается, что расхождение произошло в восемнадцатом веке, может быть, в эпоху Северной войны и Войны за испанское наследство. Но вдруг раньше? Скажем, в конце семнадцатого? Моя задача в том и состоит, чтобы найти отличия. Как говорится, на свежий писательский глаз.

Елизавета кивнула, затем поинтересовалась:

– Эту запись уже многие смотрели?

– За четырнадцать лет – с полсотни специалистов. Жаклин говорила об историках, географах, даже метеорологах.

– И они не нашли ничего?

Мохан покачал головой.

– Ничего, что не соответствовало бы сохранившимся документам. Поэтому я должен быть очень внимательным.

Он посмотрел вниз, где, расплываясь радужными бликами в прозрачном пластике пола, сияло световое кольцо. То был висевший под станцией знак реальности канала, соединявшего две вселенные – возможно, не две, а множество измерений, в которых была своя Земля, своя Солнечная система, свой Мохан Мадхури и своя Лиззи. Но пути этих Земель разошлись, что делало историю экспериментальной наукой, а потому существовала вероятность, что где-то Мохан и Лиззи не встретились и ничего не знали друг о друге. Мысль была неприятной, и он постарался ее прогнать.