— Пока не вижу.

— Как мы медленно плывем, вроде плотина должна уже быть! — заявил Андрей. Хочет показать, что местный?

— Какой воздух чистый! — Светка прикрыла глаза и потянула носом. — Прелесть!

— Э-э… да ты что! Откуда в промзоне чистый воздух! Я там наладчиком работал, нанюхался.

— Стас прав. Когда с заводов дует ветер, жители тех домов, — Андрей кивнул на противоположный берег, — закрывают окна. И все равно в этом районе самая высокая заболеваемость.

И правда, здешний. Светка тут всего года полтора, она не в курсе.

— А вы разве не чувствуете? — Она подняла руки кверху, развела в стороны. — Легко же дышится.

Мы так и прыснули.

— Чего смеетесь, дураки! — Она опустила руку за борт, и на нас полетели брызги.

— Не-ет! Только не этой водой!

— Что ты делаешь?! — завопили мы одновременно.

— Да ну вас! Посмотрите лучше, как красиво! Горы!

— Какие еще горы!

Я огляделся, ища, что она имеет в виду.

Первое, что я увидел слева, — вереницы гор. Справа — вереницы гор. Впереди — завесу тумана. А далеко-далеко сзади — мост, под которым мы недавно проплывали.

— Не понял…

Андрей тоже перестал грести и посмотрел по сторонам.

— Ух ты! Красота какая! И правда — горы!

— Какие, на хрен, горы! — заорал я, размахивая руками, — откуда в Подмосковье горы?! Где мы?!

ГЛАВА 3

Метаморфоза

— Чему вы радуетесь? Мы что — все вместе обкурились?

— Стасик, не переживай так… Пожалуйста!

— Должно же быть какое-то объяснение, — нерешительно сказал Андрей.

— Объясняй! — буркнул я.

Мы дружно вздохнули. Да уж, ситуация! Плыли себе, плыли в черте города средней полосы, до Москвы сорок минут транспортом. И вдруг — нате, здрасте! Горные склоны, поросшие кустарником, снежные вершины в облаках. По берегам тоже кое-где снег. А река сузилась, и течение здесь быстрое. После вялого Ангстрема — прямо Терек какой-то. Пушкин на Кавказе, блин! Нет, я не против красивого пейзажа. И двумя руками за экологию. Просто не люблю ирреальности.