Андрей даже дома был отвратительно отглаженный, причесанный, только что не набриолиненный. И квартира (даром что съемная) сияла, как выставочный экспонат. На зеркале в прихожей — ни пятнышка. Лампочки утоплены между панелями потолка. На полу — ковер. Это на входе-то! Впрочем, обувь хозяин попросил снять у порога. На стенах — обои бежево-золотистых тонов. Видел я такие на строительном рынке. Даже по оптовой цене — ну очень дорогие. В ванной на плечиках сушились ослепительно-белые рубашки. Неудивительно: балкон выходит на шоссе, этаж второй — запылятся. Краем глаза успел заметить навороченную стиральную машину на тысячу семьсот оборотов и мощный водонагреватель. Что ж, разумно. В понедельник отключат горячую воду.

«Друг» пригласил меня в такую же «показательную» комнату с современной, слишком удобной мебелью, а сам исчез на кухне, отказавшись от моей помощи. Я боялся увидеть стол под белой крахмальной скатертью, к счастью, она оказалась клетчатой тефлоновой. Почти всю стену занимал книжный шкаф. У окна на тумбе располагался большой музыкальный центр. Нехило он устроился, этот Андрей. В противоположном углу притаился столик с компьютером — предлогом для визита. Над ним под стеклом висел какой-то документ. Я приблизился и прочитал:

«Диплом. Лига Эссенс. Латушкин Андрей Николаевич». Это еще что за хрень? Какая-нибудь спортивная награда? И ниже: «Корректор первого звена». Что-то совсем непонятное. В нижнем углу, где обычно рисуют печать или эмблему, красовалось изображение паутины. Мне почему-то стало не по себе.

Вернулся хозяин с лобстерами. Так он назвал этих, красных с клешнями. Я заикнулся было о компе, но Андрей замахал руками и потребовал, чтоб я сначала оценил его кулинарный талант. Придется-таки есть в его доме? Вроде он мне не враг. Но и не друг, хотя утверждает обратное.