Значит, Фаэс точно где-то там. Чуть ближе к КПП нашелся просто белый флаг — символ церкви и нелюбимых мною святош. Совсем рядом трепетал на ветру еще один вымпел — тоже белый, но изображающей восходящее над неизвестными мне горами золотое солнце. А последним в ряду «самых-самых» был скромный, небольшой, совсем незаметный на фоне более именитых коллег флажок, при виде, которого у меня, тем не менее, перехватило дыхание, а из груди вырвался невольный вздох:

— Вот же сволочи! Найду, кто это придумал, убью!

— Эй, ты кто такой? — вдруг грубо окликнули меня откуда-то снизу.

Я удивленно опустила глаза и неожиданно поняла, что пропустила появление какого-то дюжего детины в доспехах и шлеме, который весьма недобро смотрел на меня из-под опущенного забрала и явно был не слишком рад услышать мой некрасивый отзыв о местном лагере.

— Кто таков? Откуда?

Я покачала головой, все еще поражаясь наглости названных братьев, осмелившихся прямо напротив палатки рейзеров изобразить на белом (!!) фоне мой законный шестилистник. Затем, все еще негодуя, негромко фыркнула, скинула плащ, прикрывавший доспехи от солнца, и сердито буркнула:

— Фантом.

Неизвестный мужик (судя по белому платку, повязанному на правом плече, Хас) вдруг отпрянул, будто его тараном в грудь ударили. Как-то странно вздрогнул. Расширенными глазами оглядел мою чешую, клацнул зубами, мгновенно признав безумно дорогой адарон. Напряженно ищущим взглядом пробежался по грозно оскалившемуся шейри, выращенному им (блин, серебристо-черному, в стиль!) седлу; затем — по моим ногам; закованной в крепкий панцирь груди; недвусмысленно торчащим из-за пояса рукоятям двух мечей; притороченному щиту с гербом Фарлиона… ах да, я же его полой плаща закрыла. Наконец, наткнулся на закрытое маской лицо под черным шлемом с узнаваемой серебристой окантовкой и как-то разом осел.

— П-прошу прощения. Не узнал. Ваши вон там обосновались… господин.