Сделав глубокий вдох, он постарался как можно сильнее выдохнуть, а затем подтянул колени к груди, сворачиваясь в подобие шара. Отключив систему предохранения гидростатического модуля, спартанец значительно увеличил давление геля, окружающего его тело. Фреду казалось, будто в него вонзили несколько тысяч крошечных кинжалов, — такую боль ему еще ни разу не доводилось испытывать с того дня, как его возможности были хирургически улучшены в рамках проекта «Спартанец ΙΙ».

Щиты несколько раз ярко вспыхнули, отталкивая ветви, а затем и вовсе окончательно разрядились, когда Фред врезался точно в самую середину массивного ствола. Врезался… и пролетел насквозь бронебойным снарядом.

Спартанец закружился в полете, ощущая стремительно посыпавшиеся со всех сторон удары. Ощущение было такое, словно в него высадили в упор полную обойму из штурмовой винтовки. Наконец с оглушительным хрустом Фред рухнул на землю.

Его броня вышла из строя. Он больше ничего не видел и не слышал. Ему оставалось только лежать неподвижно, стараясь не отключиться и не утратить бдительности. Прошло еще несколько минут, и перед его глазами заплясали искры. Фред понял, что из строя выходила не броня — он сам.

— Шеф! — раздался в его голове голос Келли, доносящийся словно с другого конца длинного туннеля. — Давай же, Фред, поднимайся, — шептала она. — Надо идти.

В глазах прояснилось, и командир спартанцев медленно перекатился, опираясь на колени и локти. Внутри все болело так, точно его кишки вырвали, порезали на тысячи кусочков, перемешали в миксере и в таком виде запихали обратно. Он сделал судорожный вздох. Тот тоже принес боль.

Но это было даже хорошо — боль позволяла не потерять сознание.

— Докладывай, — прохрипел он. Во рту стоял медный привкус.

Келли присела рядом и переключилась на личную частоту.