— Ничего не понимаю,

— Вчера на диспуте полковник Чернов читал отходную бомбардировщикам. Закопал, понимаешь!

— Жаль, что я поздно из города приехал.

— Ты бы ему холку расчесал.

— Не задумался бы.

— Таких, как Чернов, на месте опровергать надо. Его теорийки демобилизуют молодежь: все равно, мол, уничтожат в первом же бою.

Сафар волновался не на шутку,

— Я достал стенограмму доклада. Гляди, до чего он договорился:

— «Помимо органического маневренно-скоростного превосходства, истребитель обладает и огневым преимуществом перед бомбардировщиком. Для ближних дистанций боя более эффективным будет огонь пулеметов, благодаря их скорострельности. А для дальней стрельбы нужна пушка. Трудно себе представить, чтобы бомбардировщик мог нести оба эти вида вооружения во всех огневых точках. Выбор позиции и наиболее выгодного оружия для каждого данного момента боя находится в руках истребителя. Все это дает возможность утверждать, что бомбардировщик в воздушном бою обречен в жертву истребителю». Вот как: обречен! — сукин сын….

В силу своей экспансивности Сафар уже начал терять равновесие. Косых сказал:

— Не горячись… А ну, прикинем… Я думаю, что современные скорости полета дали скоростному бомбардировщику известное преимущество перед истребителем. Ведь бомбардировщик не собирается нападать на истребителя. Атаковать хочет истребитель, значит и маневрировать должен он. Пусть, истребитель на встречном курсе атакует бомбардировщика. И пусть бомбардировщик при этом изменит свой курс хотя бы на десять градусов. Истребитель сразу потеряет возможность воспользоваться прежней наводкой. При суммарной скорости встречного движения примерно в триста тридцать метров в секунду истребитель проскочит мимо бомбардировщика, не успев слетать ни одного выстрела. Он окажется далеко за ним и под ним. Он должен будет нагонять, прежде чем качать новую атаку. Сафар поднял на приятеля горящие глаза: