Турбаза с поэтическим названием «Белая лилия» находилась в каких-нибудь десяти километрах от Города, но добраться туда было непросто. Общественный транспорт на базу не ходил, таксисты же соглашались ехать крайне неохотно и брали втридорога. За три километра до «Белой лилии» асфальт заканчивался, дальше шла обычная грунтовка. Места здесь необычайно красивые: сначала степь с мелкими пряными травами, потом сосновые посадки, ровные ряды натянутых, как струны, стволов и где-то вверху – сеть густых ветвей, в которых гудит, словно рой рассерженных пчел, запутавшийся ветер. Смоляной запах хвои мешается с горьким ароматом полыни, а машину, съехавшую с асфальтовой дороги в степь, мгновенно облепляет огромная саранча. В воздухе стоит непрерывный треск, он сух, как порох, и так же опасен. Случись гроза – вспыхивает мгновенно и сверкает так, что душа уходит в пятки. Грозы в этих краях необычайно сильные.

Земля же здесь черная, жирная, и в дождливую погоду машины буксуют. Особенно трудно было въезжать в гору – это и являлось главной причиной, по которой таксисты «Лилию» не жаловали. Перед турбазой шел крутой спуск: узкая дорога, зажатая высокими холмами, густо поросшими соснами, и где-то на середине этого спуска крутой поворот. Все ехали на авось, не видя встречных, и бывало, две машины, из которых одна поднималась в гору, а другая спускалась, сталкивались и начинали бодаться, кто кому уступит. Разъехаться было невозможно. Местная знать уступать, разумеется, не желала, и несчастному таксисту приходилось пятиться, пропахивая колесами борозду, а случалось, и зарываться в жирную грязь. Для поездки на базу нужна была хорошая машина с мощным мотором и новой резиной, народ в Городе жил небогато и сюда приезжал с опаской. Дорога плохая, да и дорого.

Но оно того стоило. После опасного спуска грунтовка упиралась в деревянный настил, по обе стороны которого раскинулось затянутое зеленой ряской болотце.