И я ранил себя образом этой твари снова и снова, наполняя при этом свой разум еще множеством ужасных и прекрасных вещей, которых мне посчастливилось Видеть, и на том, как я справился с этим. Я вспомнил все с чем и с кем сражался и что уничтожил. Я вспомнил крепость кошмаров и ужасов, в которую я вторгся, и темные врата, которые я отпинал. Я вспомнил лица узников, которых я освободил, и похороны тех, кого не успел спасти. Я вспомнил голоса и смех, радость обретших любовь, и слезы тех кто ее потерял или лишился.

В мире есть плохие вещи. И от них невозможно сбежать. Но это не значит, что с ними невозможно справиться. Вы не можете избежать жизни просто потому что она пугает, и просто потому что время от времени вам доставляли боль.

Воспоминание этой твари ранила как черте знает что — но эта боль не была чем-то незаурядным или новым. Я жил с таким прежде, переживу и это. Это не первая вещь, которую я Видел и она не будет последней.

Я не собираюсь кататься из-за этого по полу в предсмертной агонии.

Нахлынувшие воспоминания словно молотом выбили из меня дух и я провалился в темноту.

Когда я вновь пришел в себя, я сидел на кровати в позе лотоса. Ладони лежали на коленях. Мое дыхание было медленное, ритмичное и глубокое. Спина распрямлена. Голова болела, но по крайней мере с ней было все в порядке.

Я осмотрел комнату. Было темно, но благодаря длительному пребыванию мои глаза более или менее привыкли к царившему в комнате полумраку. Я гланул на себя в зеркало на комоде. Спина выпрямлена и расслаблена. Куртка была снята и я остался в футболке с надписью "PRE-FECTIONIST" маленькими белыми буквами. Тоненькие темные ручейки крови из каждой ноздри уже подсыхали на верхней губе. Во рту стоял привкус крови, скорее всего чуть раньше я прикусил язык.

Я снова подумал о своем преследователе, и образ заставил меня содрогнуться — но и только. Дыхание осталось глубоким и спокойным.