Но вот их предводитель, словно почувствовав мой взгляд, обернулся. Внутри меня будто что-то оборвалось. И перед моим взором вдруг встала картина, которую я столько раз вспоминал...

* * *

Наш взвод попал в самую глупую засаду, которую можно себе только представить. Солдатиков щелкали, как мишени на стрельбище, и спрятаться в этих проклятых горах было негде. Огонь велся с обеих сторон дороги. Снайперы выбили всех командиров, и взвод превратился в сброд, искавший спасения от пуль и осколков, где только возможно - под БТРами и БМП, среди камней...

Меня ранило осколками минометной мины в обе ноги почти сразу же после того, как я спрыгнул с машины. Стреляя из автомата во все стороны (мы ведь не видели противника, что было страшнее всего), мне удалось забиться в какую-то расщелину, где до меня не доставали пули и осколки. Я крепко сжимал в руках автомат, в котором остался один единственный патрон. Этот патрон я решил в случае чего потратить на себя, потому что знал, что после обстрела боевики будут проводить зачистку местности, а попадать к ним в руки живым мне не хотелось. Все мы прекрасно знали, что они делали с теми, кто попадал к ним в плен. Однако во мне жила надежда, что меня не заметят, что я сумею остаться в живых. А жить ох как хотелось! И от недавнего желания уйти из этой жизни, из-за которого я, собственно, и оказался на войне, не осталось и следа...

Я слабел с каждой минутой, с кровью уходили последние силы. А потом появились они - ребята в камуфляже с раскрашенными лицами. Прикрывая друг друга, они прибыли в самое пекло выручать неудачников-пехотинцев, нарвавшихся на засаду. Когда они появились, я заорал изо всех оставшихся у меня сил, чтобы привлечь к себе их внимание. Понимаете, у меня опять появилась надежда на спасение! Представляете, как я обрадовался? Да что там обрадовался!.. Я был счастлив, что дожил до этой минуты!