Меня будет слишком много

В недалеком будущем.

Элу Миллеру около тридцати. Похож на рыбу, вытащенную из воды. Молодой Джереми Тавернер и он сам – кузены; довольно комично, если задуматься над этим. Симпатичный парень, этот молодой Джереми – делает честь семье. Ему должно быть двадцать семь… или двадцать восемь? Нет, двадцать семь. А девице Джейн Херон должно быть двадцать два. Грациозная девочка с очень хорошей фигуркой – без такой фигурки она не стала бы манекенщицей. В остальном ничего особенного: бледное личико, алая помада, довольно хорошая форма головы, темные волосы, скромная неяркая одежда.

Он прислушался и услышал, как леди Мэриан сказала:

– Моя бабушка Мэри Тавернер? О да, конечно, я помню ее. Считают, что я очень похожа на нее. Знаете, она ведь сбежала из семьи и поступила на сцену, а потом вышла замуж за моего деда.

У нас в Рэтли есть ее портрет, и все считают, что для этого портрета позировала я.

Она повернулась к окружающим с сияющей улыбкой, словно ждала аплодисментов. В это время дверь открылась, и вошедший в комнату Джон Хиггинс попал прямо в сияние этой улыбки. В его ярко-голубых глазах появилось слегка смущенное выражение. Леди Мэриан стояла прямо лицом к нему и улыбалась, но, увидев его, отвернулась. Она заговорила с джентльменом, сидевшим за письменным столом. Джон остался стоять у двери и ждал, когда она закончит. Ее смех разнесся по комнате.

– Бабушка была очень красива, и мой дед боготворил ее. Однако мне нужно учесть, что в том виде, в каком я помню ее, она уже весила около ста килограммов. Но ей было наплевать на это! – Последним словам она придала налет драматичности. – Ужасно, совершенно ужасно. Потому что нет ничего хуже беспокойства о том, чтобы сохранить стройную фигуру, а беспокойство утомляет, ведь правда?

В последнем слове проскользнул легкий ирландский акцент. Она обвела присутствующих своими красивыми глазами, на этот раз ища сочувствия.