Они уселись рядышком на диване, и каждый достал лист глянцевой белой бумаги. В верхней части листов было написано: «Абонентский ящик 3093». Одно из посланий начиналось со слов «Дорогой сэр», а второе – «Дорогая мадам». В послании к Джейн было написано:

«Ваш ответ на объявление, приглашающее потомков Джереми Тавернера, скончавшегося в 1888 г., связаться с вышеуказанным абонентским ящиком, получено, и содержание принято к сведению. Будьте любезны сообщить дату смерти вашего деда Эктса Тавернера и указать, хорошо ли вы его помните и до какой степени вы поддерживали с ним контакт».

Исключая разницу слов в обращении, в остальном оба письма были идентичны. Потом Джереми и Джейн хмуро рассматривали их. Джереми сказал:

– Не понимаю, к чему он клонит.

– Быть может, он пишет историю семьи.

– А зачем ему это?

– Не знаю, но многие так делают. Давай напишем ответ, возможно, что тогда мы что-то узнаем.

Он нахмурился еще больше:

– Послушай, давай лучше я напишу.

– Джереми, не будь занудой!

– Я не хотел, чтобы ты отвечала на это объявление.

– Я знаю, ты мне уже говорил.

Она вскочила и начала доставать чайные принадлежности: невысокий чайник времен королевы Анны, две чашки с блюдцами из вустерского фарфора, причем одно из блюдец было склеенное, темно-синий блестящий кувшинчик для молока и симпатичную коробочку для чая, на которой были нарисованы пасторальные сцены.

Джереми медленно спросил:

– Что ему нужно?

– Воссоединение семьи, дорогой, – всех наших кузенов. Возможно, некоторые из них окажутся веселыми людьми. А то, знаешь ли, ты не очень-то большой весельчак, мой милый.

Он подошел к ней и встал около нее с заносчивым видом.

– Я считаю, что тебе лучше отказаться от этого. Если хочешь, я могу написать письмо.

Джейн подняла глаза, в которых ясно читалось упрямство.

– Возможно, ты не слышал, что я сказала: «Не будь занудой!»

– Джейн…

– И я повторяю: зануда, зануда, зануда, тоска зеленая. – Затем она сделала шаг назад и предупреждающе топнула ногой: – Ты ведь не хочешь, чтобы я рассердилась?