Они сидели, разделенные письменным столом, и Джон Тейлор делал записи. Это был пухлый человечек, и все в нем было очень аккуратным, включая блестящий лысый череп, аккуратно окаймленный сзади полоской седых волос.

Джекоб Тавернер сидел, откинувшись на спинку кресла и засунув большие пальцы в кармашки жилета, и посмеивался.

– А знаете, я ведь получил пятьдесят ответов на свое объявление. Пятьдесят! – Он издал звук, похожий на карканье. – Как много в этом мире бесчестных людей, не правда ли?

– Прежде всего, в нем не должно существовать бесчестных намерений…

Джекоб Тавернер надул щеки, а затем неожиданно выпустил из них воздух со звуком, похожим на «Пфу!», явно проявляя презрение к мнению стряпчего.

– Тавернер не такая уж распространенная фамилия, а в сочетании с именем Джереми… «Потомки Джереми Тавернера, скончавшегося в 1888 году» – вот что я написал в своем объявлении. Я получил пятьдесят ответов и половина из них фальшивки.

– У него вполне могут быть пятьдесят потомков, – сказал Джон Тейлор.

У него могло быть и сто, и двести, и триста, но не половина из тех, кто ответил на мое объявление. У него было восемь детей, не считая четырех, которые умерли еще в колыбели. Мой отец Джереми был самым старшим из них. Следующими пятью сыновьями были Мэтью, Марк, Люк, Джон и Эктс, а двух девочек звали Мэри и Джоанна. Мэри была четвертым ребенком между Марком и Люком, а Джоанна с Джоном были близнецами. Так что потомков может быть предостаточно. Если хотите знать, то именно это подало мне идею. Старый Джереми был хозяином гостиницы «Огненное колесо» на прибрежной дороге, ведущей к Ледлингтону, а до него хозяином был его отец. Оба были по уши втянуты в торговлю контрабандными товарами, на которой неплохо заработали. Они привозили товары и очень успешно прятали их в погребах гостиницы. – Джекоб фыркнул. – Я помню его. А вот как он говорил об этом: «Мы очень ловко всех облапошивали». Умер он в восемьдесят восьмом и оставил все моему отцу, своему старшему сыну Джереми. – Лицо Тавернера сморщилось в гримасе, и он стал еще больше походить на обезьяну. – Ну и скандал же был в семье! Все перестали разговаривать с моим отцом и не вели никаких дел.