Снег лежал густым слоем на железных ржавых крышах, казалось, еще чуть-чуть - и все стропила провалятся, не выдержав веса. К каждому покосившемуся дому была пристроена не менее покосившаяся веранда, блестя квадратиками заледенелых стекол. Приезжий заметил, что несколько крайних домов явно пустует. Замерзшие окна казались подслеповатыми глазами, напряженно всматривающимися в пришельца, как показалось Алексею, враждебно. О том, что в других избах кто-то жил, свидетельствовали лишь тонкий дымок из трубы да узкая цепочка следов к древнему крыльцу. Проходя в глубь деревни, Алексей увидел старое пожарище. Дом cгopел дотла, обугленные стропила обрушились внутрь и теперь ребрами торчали в ледяное небо. Часть конька крыши сохранилась, и приезжему совершенно не понравилось, что на нем по-прежнему восседали вырезанные из дерева совы, слепо на него таращившиеся. Они были обуглены до черноты и приобрели зловещие формы. - Ну и глушь, - тихо пробормотал себе под нос Алексей. Громкий разговор в этом безмолвии казался неуместным. - А мне еще надо в Гнилов. Единственным близким населенным пунктом в этой глуши был районный центр город Гнилов, куда Алексей надеялся попасть сегодня же. Задерживаться здесь не хотелось. Пакет оттягивал руки, и приезжий, переложив его в другую руку, направился по главной улице деревушки. Пару раз за окнами домов мелькало любопытное лицо, но тут же исчезало за занавесями. Алексей вспомнил, что и в поезде на него смотрели с подозрением и садились подальше. - Наверно, у меня необычный внешний вид - горожане здесь встречаются крайне редко. Но мне нужна машина, меня ждут. Ни одной машины не было видно. Единственным средством передвижения была старая телега, как будто взятая из девятнадцатого века, с пустым хомутом. Похоже, что она стояла здесь сто лет. Лошадей не было. Легкая полоска туч зависла над горизонтом. Небо было огромно и безгранично. Покосившиеся крыши домов не могли спрятать пустоты. Казалось, домишки съеживаются под этим тяжелым гнетом.