Полученный ответ, правда, был довольно странным. Ленивец заявил, что их цивилизация была всегда. И еще добавил пару слов о гармонии с природой, в какой испокон веков пребывают амальгамцы. Гармонию сложно было не заметить. Вот только цивилизацией это растительное существование Звягинцев, да и остальные участники дипмиссии, не признавали. К местным жителям они относились с плохо скрываемым презрением, как к ущербным представителям разумной расы – так относятся к инвалидам или умственно отсталым.

Годы шли, и с течением времени Кирилл понял, что говорить с аборигенами решительно не о чем. Даже если в их продолговатых головах помещаются хоть какие-то мысли, все они настолько незначительны, что не заслуживают внимания такого высокоразвитого существа, как человек. Если бы на Амальгаме были хищники, размышлял дипломат иногда, ленивцам пришлось бы спасать свои жалкие жизни. Вот тогда бы они зашевелились. Может, даже приспособили бы орудия труда (которых у них, кстати, тоже нет) к битью разного зубастого зверья по головам. Или если бы климат на планете вдруг стал суровым, мечталось послу, им пришлось бы слезть с ветвей и мигрировать в поисках благоприятного места для жизни и выращивания потомства. Но как назло, на единственном материке царило вечное лето, а хищных тварей на Амальгаме сроду не водилось. Даже теплый океан был населен мелкими разноцветными рыбешками – они с удовольствием поедали водоросли, но не друг дружку.

Помимо скуки было и другое обстоятельство, усугублявшее депрессию. Звягинцев отчаянно страдал от того, что его карьера складывалась совсем не так, как ему грезилось когда-то. Во времена ученичества он полагал, что, отправившись в дальний космос, сразу проявит себя – и немедленно вознесется по карьерной лестнице на самый верх.