Волшебник только грустно молчал, точно ему было тяжело произнести ответ.

Тогда старый домовой, собиравший в кучу рассыпавшиеся поленья, сердито посмотрел на волшебника и, погрозив пальцем, показал за окно:

- Она все! Ее проделки! Так и замок весь скоро рухнет, если волю-то ей давать... Вот пойти всем и отобрать книгу, что же здесь, спрашивается, сомневаться?

Путешественники ничего не поняли из ворчания старого домового. Они вопросительно смотрели на волшебника, но тот молчал. Морозилка, не дождавшись объяснений, набрался смелости и спросил:

- Все Кикимора? Ее проделки?

Волшебник как бы нехотя кивнул головой.

- Так, значит, она теперь устраивает землетрясения? Но зачем? И как она этому научилась?!

- Безобразие! - продолжал ворчать домовой.- Вот пойти всем и отобрать книгу... или леших послать.

- Не в книге теперь все дело,- сказал волшебник. - Теперь Кикимора сможет колдовать и без книги: ведь она поселилась в запретной пещере.

- Но ведь ты никогда не рассказывал нам про пещеру,- заметила Подгеранник.- И мы ничего не знаем. Быть может, сейчас ты откроешь тайну?

- Разумеется,- сказал домовой,- им придется узнать все. Иначе мы все погибнем, пропадем ни за грош... Да что же тут еще раздумывать?

Третий подземный толчок так неожиданно тряханул замок, что все тут же попадали на пол, за исключением волшебника.

Старый домовой первым поднялся на ноги. Потирая ушибленную руку, он подскочил к сидевшему в кресле хозяину и прямо-таки обрушил на него гневную тираду:

- Все! Все! Все! Хватит ждать! И если кто-то не перестанет жалеть своих любимцев, я ухожу. Они явились сюда как наше спасение, и если вы не пошлете сейчас в пещеру, я увожу домовых из этого гроба, который развалится через день... А вас... мы свяжем и унесем вместе с картинами и вещами. Я сейчас же велю собирать пожитки.