Но в определенной позиции может иметь и значение «убить, убийство»; правда, не в литературном инском, но в разговорном, просторечном. Орро, как я знал, владел и пользовался языком улицы широко и охотно. И – тоже в просторечии – слово могло получить значение «выручить, спасти».

   Пожалуй, хватит с вас. Я был бы очень рад, если бы мог сказать то же самое и о себе. Увы, ко мне это не относилось.

   Решить возникшую задачу стало бы куда проще, если бы я мог сейчас загрузить всю музыку в стационарное железо (это заняло бы не более получаса), получить все варианты – их оказалось бы, я думаю, все же меньше тысячи – и выбрать из них такой, что придется мне по вкусу более других. И нужный компьютер – вот он, на его привычном месте, сейчас дремлет, но разбудить его – дело трех секунд. Я уже повернулся лицом к нему. И даже сделал шаг, чтобы приблизиться.

   Это, несомненно, свидетельствовало о том, что я находился в состоянии если не полной растерянности, то, во всяком случае, легкого умственного расстройства. Потому что воспользоваться компьютером в этой обстановке означало бы сделать всю работу за моих противников: после отключения защитной системы уже не оставалось сомнений в том, что прослушиваются и фиксируются не только разговоры, но перехватывается любая информация, какая бы тут ни возникала. То есть, использовать имевшуюся технику тут было самой большой глупостью из всех возможных. И я вовремя повернулся к устройству спиной.

   Следующая мысль была: но ведь те, кто так пристально интересовался мною (после Орро, конечно), ждут от меня именно чего-то подобного. Потому что существовал и такой вариант: мой наниматель ими взят, ему позволили отправить мне сообщение – которое, естественно, скопировали и теперь хотят воспользоваться моей помощью в расшифровке, поскольку им самим она явно не по силам.