«Этому верь. Прочее поймешь. Делай как сказано».

   « Меня могут убить. Закончи дело, сам знаешь как».

    «Я убил, защищаясь. Должен скрыться. Продолжай работать».

   « Тебя хотят убить. Скройся. Закончу дело сам».

   « Никуда не уходи. Жди связи со мной».

    «Иди туда, куда поведет этот человек. Встретимся».

   Ну, и еще дюжина такого же рода. Из них можно было выбирать или, наоборот, выкинуть все к чертям собачьим.

   Впрочем, возможности еще не исчерпывались. Человек, передавший сообщение, обещал вернуться. И от него, безусловно, можно будет получить какую-то дополнительную информацию – хотя бы о том, где, когда и при каких обстоятельствах это сообщение было курьером получено, в каком положении находился Орро, что произошло, а чего, напротив, не происходило. Тогда станет более или менее ясно, в каких пределах следует держаться при поисках подлинного смысла этого послания.

   Тем более что оговоренное курьером время подходило к концу. И я испытывал уже легкое нетерпение, опасаясь, что, если он не придет, я буду вынужден снова решать все ту же задачу: ждать тут или уходить, пока до меня не добрались.

   Нетерпение усиливалось так быстро, что я не выдержал: подошел к пульту и переключил мониторы на внешние камеры. Хотя это мое действие будет, несомненно, отмечено наблюдающими и истолковано как начало активных действий с моей стороны: они быстро поймут, что вместо дешифровки я занят наблюдением за окрестностями. То есть – собрался в бега. И примут меры. Тем не менее беспокойство заставляло рискнуть.

   И, как оказалось, не напрасно.

   Потому что я сразу же увидел курьера. Почему-то посланец и на этот раз передвигался по поверхности, вместо того чтобы воспользоваться воздушным путем. Скорее всего потому, что во время полета человек является наиболее беззащитным, и если за ним охотятся, то достаточно заглушить движок его агриндика – и преследуемый ссыплется с немалой высоты, после чего будет пригоден только для похорон; на твердом же грунте всегда остается возможность для маневра.