— Есть повод, Александр Иванович… В общем, я вам докладываю: ЧП у нас!

— Конкретно.

— Да такая штука… Осужденный Бабарчак — это самое… Ну, в общем он в заложники санчасть взял.

— Послушайте, Быченко, — вздохнул на другом конце линии уже почти проснувшийся начальник колонии. — Санчасть в заложники взять нельзя. Она деревянная! Докладывайте по существу. И не бурчите. Сказано же — я дома ночевал.

Дежурный офицер собрался с мыслями, подтянулся и отчеканил:

— Осужденный Бабарчак перекрыл входную дверь в здание санчасти. Сам сидит в коридоре с топором в руках. Кроме него в здании находятся ещё пятеро больных зэков и дежурный врач — старший лейтенант медицинской службы Ламакин. Из телефонного звонка Ламакина известно, что Бабарчак обьявил его и всех остальных заложниками.

— Бабарчак этот — он один? Сам парадом командует, или…

— Сообщников, вроде, нет.

— Бабарчак… Который? Из третьего отряда? Туберкулезник?

— Так точно. Доходяга, безнадежный. Ему жить-то осталось два понедельника, а он…

— Ну? И что дальше? — Зевнув, перебил капитана начальник.

— Не знаю, — признался дежурный. Но тут же добавил:

— Мы тут, в общем, с оперативниками посоветовались. И решили, что, может, надо снайперов подключать?

— Кого? — Телефон чуть не раскололся надвое. — Вы что там — обалдели совсем? Каких ещё снайперов?

— Но, товарищ подполковник… Вот я и говорю!

— Хоть выяснили, чего этот придурок хочет?

— Выяснили, — кивнул Быченко. — Ничего не хочет!

— Как это?

— А вот так… Он чем-то перед своим отрядным провинился, ну а тот сгоряча его очередного свидания лишил. Вот Бабарчак и обиделся!

— Ох, мать… твою! — С облегчением выругался начальник колонии. — Ну так, дайте ему свидание! И не морочьте мне голову… Хоть в воскресенье можно спокойно поспать?