— Найден в переулке… — Голос Сакстона казался задумчивым. — Интересно. Да, очень интересно.

— Признаки подмены, стирания, наложения ложной памяти? — резко спросил Киттсон.

— Ни у кого из встреченных не заметил. Не вижу, как он может быть подставкой…

— Не подставкой, нет. — Это опять Сакстон. — Но чем-то еще. Мы всего не знаем. Нет близких друзей. Если то, что мы подозреваем, правда, это неизбежно. И данные селектора указывают на то же. Мы не можем занимать позицию «не знаю, кто там против меня». К тому же он помог Марку в «Шелбурне».

— Как ты его оцениваешь, Джес? — спросил Эрскин.

— Латентный пси, конечно. Это его тревожит, что вполне естественно. Ум и еще что-то, для чего я не могу подобрать определения. Что ты с ним собираешься делать, Марк?

— Хотел бы я знать, что произошло здесь сегодня днем. — Это опять Эрскин. — Он был без сознания, когда мы его нашли. Нам вдвоем пришлось относить его в постель.

— А что произойдет, если пси с таким типом преграды, которым от природы обладает этот парень, встретится с мозговым зондированием? — холодным сухим голосом спросил Киттсон.

— Но это значит!.. — В голосе Сакстона звучал резкий протест.

— Несомненно. И пора подумать о Прандже, который на это способен. Как только молодой человек придет в себя, я хочу задать ему несколько вопросов. Ему дали успокоительное?

— Третьей степени, — ответил Сакстон. — Я не уверен, какова реакция его расы. Я не уверен даже относительно его расы. — Последняя фраза прозвучала, словно мысль, произнесенная вслух.

Блейк вошел в комнату. Все четверо без удивления посмотрели на него.

— Что вы хотите у меня спросить? — обратился он к Киттсону.

— Что произошло сегодня днем?

Тщательно подбирая слова, стараясь подавить эмоции, Блейк рассказал о происшествии. Его слушали без недоверия. Его воинственность слегка утихла. Неужели они привыкли к таким нападениям? Но если так, кто они такие, эти четверо охотников?