Проснувшись наутро, после ночи, полной беспокойными сновидениями, Блейк ощутил возбуждение, но не предупреждение.

Вместе с Эрскином он спустился в подвал здания и попал в грязный ломбард. Владелец даже не поднял головы, когда они вышли через его дверь. Они дошли до угла как раз вовремя, чтобы сесть в автобус. И через пять кварталов оказались в другом районе города, с широкими улицами и нарядными магазинами. После оживленного перекрестка Эрскин сделал знак, что пора выходить.

— Второй от угла.

Магазин, на который указал Эрскин, был раскрашен золотой и черной красками. Нижнюю часть витрин закрывали кованые решетки; они защищали витрины от доступа, но не от взглядов. Эрскин указал на предмет, лежавший у стекла.

Это была подвеска из серебристого металла, с черными дисками, на поверхности которых виднелись сложные рисунки. Было в этом украшении что-то отдаленно восточное, однако Блейк не сумел отнести его ни к одной известной ему культуре.

— Несомненно, Минг-Хаун. Надо узнать, как это попало сюда. Эрскин вошел в магазин и обратился к человеку, который встал навстречу им из-за прилавка.

— Да. Чем могу быть полезен, джентльмены?

— Мне сказали, что вы не только продаете, но и покупаете редкости, мистер Бенерис.

Человек покачал головой.

— Не с улицы, сэр. Иногда меня просят оценить предметы, которые продаются для обстановки домов. Но в других случаях — нет.

— Но вы тем не менее можете оценить предмет искусства? — настаивал Эрскин.

— Может быть…

— Например, вот этот? — Эрскин протянул хрустальный шар, который Блейк держал два дня назад.

— Горный хрусталь. — Бенерис поворачивал его в руках. Но к удивлению Блейка, на этот раз цвет шара не менялся. Шар оставался прозрачным и незатуманенным.

Потом, ни слова не говоря, Бенерис положил шар, подошел к окну и взял подвеску. Протянув ее подать Эрскину, он быстро заговорил, словно повторял текст наизусть: