Однажды, когда между деревьев уже сгущались золотые сумерки, Анабель, как обычно, сидела, поджав ноги, в уютной тени от зарослей папоротников, и смотрела на дорогу. Она и не чаяла увидеть что-то интересное — тем более в этот час. И вдруг…

Сперва чуткий слух Анабель уловил стук копыт. И этот стук был нисколько не похож на знакомую ей тяжёлую поступь измождённых крестьянских лошадей. Казалось, что лошадь не бежит, а парит, лишь из каприза касаясь земли.

Анабель вся затрепыхалась от волнения; она вынырнула из тени, служившей ей убежищем, и остановилась прямо на обочине дороги. Её зелёные глаза мерцали, как болотные огни, всматриваясь в даль. Стук копыт приближался; вместе с ним всё громче и чаще билось её сердце.

И вот, наконец, из-за поворота показалась карета. Ничего подобного Анабель в своей жизни не видела. Карета была из чёрного дерева, на огромных колёсах, которые скользили по ухабистой дороге, как по льду. Несли карету два вороных коня. А козлы — козлы были пустые. Карета ехала без кучера.

Анабель прижала руку к горлу, не в силах даже дышать от волнения.

Карета подъехала ближе… ближе… и вдруг остановилась — почти прямо возле Анабель.

Дверца отворилась. Из кареты вышла молодая дама. В первую секунду Анабель задохнулась от восторга, — так она была красива. В следующий миг Анабель ощутила: огонь!

Да, эта дама была воплощённый огонь. Лишь кожа её была мертвенно-белой (и то на щеках проступали пятна румянца). Всё же остальное, — глаза, волосы, губы, даже алое шёлковое платье, — всё горело, пылало, почти обжигая взгляд.

Анабель напряглась — эльфы, как известно, принадлежат стихии воздуха, и поэтому всё, что связано с огнём их одновременно и пугает, и влечёт.