Привилегированность же заключалась в том, что кругом жили рабочие тех же предприятий. Жили в бараках, почти как в концлагере, с уборными на улице. Несколько десятков семей на барак. То есть еще хуже.

Так вот, господа, несмотря на мелочи неустроенного быта и взрывы агрессии из-за перенаселенности, было и определенное общение. Оно происходило в основном на кухне. Во время после смерти Сталина было определенное смягчение нравов. И отцы семейств осмеливались заговаривать на профессиональные темы. Очень часто разворачивались интереснейшие споры. Например, о перспективах авиации в связи с развитием ракетной техники и зенитных ракет.

Кстати, многим тогда казалось, что зенитные ракеты не оставят военной авиации никаких перспектив. Я помню эти споры почти до деталей.

И меня поразила одна беседа. Обсуждались результаты ядерных испытаний американцев. В те времена бомбы рвали «на земле, в небесах и на море». Разумеется, в профессиональной среде циркулировала информация об усилиях потенциального противника.

Так вот, однажды стали обсуждать эффект превышения расчетной мощности ядерных зарядов на глубоководье. Одной из версий было наличие повышенной концентрации тяжелой воды на больших океанских глубинах. Выходило, что природный тритийможет быть в этой ситуации вовлечен в термоядерную реакцию.

Мужики заспорили о возможностях процесса. А потом, буквально на коленке, прикинули, что может случиться, если эта гипотеза верна. И получилось, что если взорвать заряд мощностью более десяти мегатонн (подробнее не помню) на дне самой глубокой Марианской впадины (глубина больше 11 километров), то Земля расколется.

Я смотрел на этих затюканных жизнью мужиков как на чудесных великанов. Я как-то сразу поверил в такую возможность. И мне, ребенку довольно боязливому, верившему в страшные сказки, было совсем не страшно.

Но, внимание, господа, мне было непонятно только одно. Как люди, которые способны расколоть земной шар, будут завтра утром выстраиваться в очередь, чтобы сходить в сортир, а потом в другую очередь, чтобы вымыть руки. Как они терпят эту унизительную жизнь. Почему не выйдут и не заорут: «Или завтра каждой нашей семье по отдельному туалету, или мы взорвем ваш мир ко всем чертям!».