- Дура, - сказал я секире. Она не ответила.
Раньше я думал, что Дом смеется надо мной. Теперь я так не думаю. Даже Предстоятели не властны над изменениями Дома, и их иллюзии теряют силу на пороге. На пороге, который сегодня выглядит так, а завтра - совсем иначе. А через час вообще никак не выглядит.
В западной стене зала обнаружилось окно. Высокое стрельчатое окно с леденцовыми витражами в верхней части... Вдалеке виднелся косогор, и силуэт черного всадника несся по его кромке на фоне чуть посветлевшего неба. Только контур, слегка размытый движением, контур двухголового кентавра с крыльями за человеческой спиной - лук, что ли?.. или плащ... и я машинально забарабанил пальцами по подоконнику, качнув шнур занавеси с кисточкой на конце.
Всадник резко осадил коня, заплясавшего на рыхлой крутизне, и их тени на мгновение слились в одну бесформенную массу. До меня донеслось приглушенное ржание и сдавленный вопль ужаса. Огромное гибкое тело вознеслось перед ошалевшим кентавром, и оскалившаяся пасть с пушистым подбородком закачалась из стороны в сторону, повинуясь причудливому, срывающемуся ритму...
Я выругался, отдернув руку от шнура занавеси, и мои пальцы намертво впились в подоконник. Небо над холмами вновь опустело, но конь и человек уже исчезли по ту сторону гряды, став невидимыми для меня, и лишь далекий топот копыт отозвался легким дребезгом оконного стекла...
- Спасибо, Сарт... - услышал я у себя за спиной тихий голос, в котором играло на серебряном ксилофоне время от заката до восхода.
- Не за что, - угрюмо буркнул я и, чуть помедлив, добавил тоном ниже:
- Рад служить, Предстоящая...
И повернулся навстречу смеху - призраку, тени, намеку на смех. Там, где еще недавно горел камин, стояла миниатюрная женщина в бархатной накидке с капюшоном, и добрая дюжина тройных шандалов напрасно тратила свой свет, пытаясь высветить хоть что-то внутри этой агатовой накидки. Она шагнула вперед, сбрасывая капюшон и легко касаясь тонкими пальцами ковра на стене - темно-зеленый ковер и золото кривых ножен в центре - и все исчезло.