Вечером Эйнар появился в трапезной. Я хотел подвести его к столу, но он отстранил меня, нащупал столешницу и сел сам.

Ужинали мы вчетвером - Грольн, Клейрис, Эйнар и я. Сам ужин проходил в молчании. Внимание Клейрис было поглощено изысканностью трапезы, которую нам подавали - девушка еще не успела привыкнуть к перемене в своем положении; Гро пожирал глазами девушку и даже не замечал, что именно кладет себе в рот; Эйнар уставился мертвым взглядом прямо перед собой, и прислуга только успевала пододвигать ему полные блюда и забирать пустые; а я делил свое внимание поровну между ужином и этой любопытной троицей. Когда подали десертные вина, Эйнар, по-видимому, глубоко задумался, и я с ужасом увидел, как медленно расплющивается в его кулаке тяжелый кованый кубок. Самым страшным было то, что Эйнар не прилагал к этому никаких усилий - он просто держал кубок, думая о чем-то, ведомом ему одному, и металл сминался под его пальцами, как сырая глина. Даже Грольн на какое-то время оторвался от созерцания вожделенной Клейрис и завороженно следил за метаморфозами кубка.

Потом Эйнар вернулся с небес на землю, уронил на залитую вином скатерть комок серебра - все, что осталось от кубка - и, очень сконфуженный, долго извинялся за свою неуклюжесть, часто-часто моргая...

...Возвращаясь в покои, я осторожно коснулся плеча Эйнара.

- Послушай, Эйн, - тихо сказал я, - а ведь ты мог просто раздавить руку Ратана...

- Раздавить? - непонимающе обернулся Эйнар, и его слепой взгляд заставил меня потупиться. - Зачем? Ведь ему было бы больно!.. Я не люблю делать людям больно...

Я не хотел задавать второй вопрос, но он вырвался сам собой:

- Тогда зачем ты приехал в Фольнарк?

- Ты же просил охрану, - пожал плечами незрячий Эйнар, бывший Мифотворец Предстоятеля Махиши.