Странная оказалась гостиница, двери в ней открываются черт знает куда, в баре сидит бармен из придуманного этими фантастами международного космопорта Мирза-Чарле. По коридору ходит худой долговязый длиннолицый человек, которого называют Леонидом Андреевичем и который, судя по его желанию полежать на травке, тоже является известным литературным героем. И встретиться он должен с неким Кондратьевым, также довольно известной литературной личностью.

Баскунчак вспомнил разговор двух соседей, подслушанный им днем на лоджии, и похолодел. Что там говорил этот самый Владимир? Все мы стажеры на службе у будущего? Таа-ак... И с какого времени он начал заикаться? Правильно, заикаться он стал после полета к Амальтее, его при аварии током ударило.

Но так не бывает! Этого просто не могло быть.

Расскажи такое Шахову, редактор просто посоветует пить меньше, а если об этом Имперян узнает, шуточек и подкалываний со стороны старой имперечницы хватит до конца года.

Баскунчак вышел на балкон.

Мир уже погрузился в ночную тьму. В воздухе царила духота, в которой запахи нагретого асфальта и камня причудливо смешивались с ароматами трав и листвы деревьев, которыми был засажен близкий, но невидимый во тьме Курган Славы.

Небеса усеивали звезды, на востоке сияло сразу шесть одинаковых красных звезд, опускающихся почти до горизонта. Такого тоже не могло быть. Не могли шесть явственно красных звезд образовывать такое необычное созвездие! Конечно, Баскунчак особыми знаниями о звездном небе не отличался, но все-таки изредка поглядывал на звездное небо, а потому твердо знал, что в Северном полушарии такого созвездия быть не может.

Он долго вглядывался в незнакомое созвездие, с удовольствием отхлебывая из бутылки ледяное пиво, и гадал, что же такое он все-таки видит, пока не понял, что разглядывает огни телевизионной вышки, стоящей на Кургане Славы. А вот эта отдельно краснеющая звезда была всего лишь предупредительным огоньком, обозначающим острое окончание меча центральной фигуры Мемориала.