Никита первым спрыгнул на почву, хрупнувшую под подошвами его кроссовок, словно снежная пороша крепко морозного дня, пересек пустое пространство и принялся карабкаться вверх. Это действительно оказалось нетрудно. Через десять минут оба стояли на вершине.

Выползавшее из-за горизонта светило постепенно истончало кисею атмосферной влаги, все дальше открывая взгляду ровную поверхность, совершенно одинаковую во всех направлениях. Это была пустыня без песка, выжженная солнцем мертвая степь. Лишь кое-где из красноватой почвы торчали редкие побеги низкого кустарника - единственное свидетельство существования жизни. Их каменный «остров» в пустыне представал отсюда, как на ладони - неровный овал километра два на полтора, дикое нагромождение глыб и скал за исключением нескольких относительно ровных площадок, вроде той, на которую попали «десятка» и внедорожник. Никита увидел, что «десятку» от границы острова отделяет не слишком большое расстояние. Можно было даже предположить, что, расчистив от камней путь, удастся вывести автомобиль в пустыню, если бы не последнее препятствие: метровый обрыв на границе камня и земли, преодолеть который «десятка» вряд ли сумела бы, управляй машиной даже опытный каскадер. И разогнаться для прыжка тут было негде. Несколько мощных скал, подобных той, на которой они сейчас находились, выступали из каменного основания или из почвы рядом с «островом», словно прибрежные утесы - последняя надежная твердь перед бескрайним пустынным океаном. Никита заметил движение на вершине одного из них, различил две человеческие фигуры и толкнул Серегу.

– Наши друзья тоже отправились на разведку. Ход мыслей у них тот же, что у нас: забраться повыше и оглядеться.

– Молодцы, - буркнул Серега и принялся настраивать подзорную трубу.

– Ну что, будем считать, что мы в Каракумах? - попытался пошутить Никита, но шутка прозвучала довольно уныло.